Машина скорой помощи с милицейскими мигалками на крыше - удивительный гибрид.

     - Мне тебя жалко.
     Всем меня жалко. А мне себя не жалко. Все гармонично.
     
     Испугана зарплатой.

     Сначала вам ничего не нужно, 30 минут вы ездите мне по ушам, а затем просите приехать, вам нужно. А звонила-то я.

     Кризис младшесреднего возраста у среднестатистического мужчинки начинается в 22. В 22.00...

     Любовь вокруг нас:

     (И древнегреческие орнаменты тоже).

      Каждый год удивляюсь, как же ловко им удается обманывать своих наивных отпрысков, наряжая их в деловую школьную форму, наворачивая банты и зачесывая проборы, поручая ношение огромных букетов, - в общем из всех сил создавая ложное представление о 1 сентября, как о празднике, в то время, как в этот самый день для любого человека Праздник Жизни как раз заканчивается. С этого момента человеку придется жить по расписанию, следовать общепринятым нормам, обязательствам, вечно вести борьбу за себя-лучшего, - следовать системе, проще говоря. А они такие важные и счастливые, бедные агнцы. Я тоже лет 16 назад набивала рюкзак бумагой и ватой, разгуливала с ним за плечами по дому, восторженно ожидая школы. Теперь бумагой и ватой набита моя голова, а о школе вспоминаю лишь в двух случаях, приятного в них обоих мало.
      Кажется, у меня даже банта не было, только отвратительная длинющая коса и лилии. Кажется, лилии. Можно ли придумать день хуже?

       Бывает, подступает к горлу, к самому основанию шеи, каучуковый сгусток то ли избыточного кислорода, то ли спешащей крови. Когда стоишь на пороге, отделяющем молчание от... От. От чего?
       Проходят минуты, ты молчишь, а сгусток никуда не девается и душит. Подавиться собственными словами... Какая нелепость. Почему мне так нужно писать и почему у меня так чертовски плохо это получается?! На что-то одно нужно положить крест: на "письмо" или на его же оценку. Надо, но невозможно.
       С музыкой проще: либо умеешь, либо нет; либо слух дан, либо не дан. А мне... а я... А я все там же на границе, на стыке одного с другим. Я вижу, кем могла родиться... А, к дьяволу рифмы, не то настроение. Вижу себя, реально оцениваю свои возможности, понимаю, что нет ни дара, ни способностей, ни предпосылок, ни обстоятельств, - но зачем тогда оно через меня проходит? Зачем оно "сказалось" и будет "говориться" моими голосовыми связкими, моими руками, через мои мысли? Нельзя сыграть "Реквием" на балалайке, к чему же эта пытка? Как меня остановить?
       Скажите, насколько все это серо и однообразно, затерто и проштамповано, скажите, что я зря трачу вселенское время, пните меня под зад, - мне нужен сторонний импульс к остановке (пузырик парадокса). Каллиопа, Эвтерпа, Мельпомена, Талия, нежнейжая Эрато, перестаньте изображать из себя амуров. Негоже вам раздавать дары бесславным и кривить лица в издевательских усмешках!
       Всегда разрываться по шву. Не там и не здесь. Не он и не она. Не кровь, не плоть. Не гений, не дура. Не свободная и непривязанная. Не молодая и не старая. Не красивая, не уродина. Не черная и не белая. Место перехода цвета в цвет; облизанный волной край песчаного пляжа; узел между бусинами ожерелья; бескрылая муха; размалеванный подросток.
       Нет. Не забирайте его... Только не забирайте его...

      Если бы Эдип действительно хотел наказать себя ослеплением, он бы выбрал себе такую работу, на которой ему бы пришлось на протяжении 10 часов беспрерывно пялиться в монитор компьютера, напряженно следя за собственной работой над уродливыми, отвратительно уродливыми, фарфоровыми статуэками.  А выколоть себе глаза спицами - это не мучение, это позерство.
      Эдип, ты позер!

    Как-то сегодня холодно.
    И буду говорить штампами: хочется завернуться в плед, дома, на своей кровати; чтобы никого-никого не было рядом, ничего не шумело, не говорило и не ходило; под включенной лампой читать одну из тех книг, которые жалко дочитывать; после прочтения которых чувствуешь себя выброшенным за борт в холодную воду, чувствуешь покинутость и одиночество.
    Наступает эпоха Великой Депрессии. В голову снова стали приходить гадкие глупости, слишком часто и слишком продуманно. Жутко понимать, что нету тебе места, нету места.

Нет, ну какого черта-то?!
Почему обязательно нужно испортить в конец настроение... Вообще расстроилась.
А память - это тоже проклятье.

Любить его вечно и получить level up.

Третий день кто-то упорно тычет пальцем под ребро.

И в то время, как юный Джон Леннон водит маршрутный автобус 187 по центральным улицам Петербурга, самодовольный и самоуверенный Ринго шляется по Красногвардейскому району, всем телом ощущая свою крутость и тугую резинку шапки на лбу.

Сплошные расстройства.