Как-то сегодня холодно.
    И буду говорить штампами: хочется завернуться в плед, дома, на своей кровати; чтобы никого-никого не было рядом, ничего не шумело, не говорило и не ходило; под включенной лампой читать одну из тех книг, которые жалко дочитывать; после прочтения которых чувствуешь себя выброшенным за борт в холодную воду, чувствуешь покинутость и одиночество.
    Наступает эпоха Великой Депрессии. В голову снова стали приходить гадкие глупости, слишком часто и слишком продуманно. Жутко понимать, что нету тебе места, нету места.

Проливать кровь за тебя как можно дольше.
----
Как вы себя чувствуете, девочки-суррогаты, когда они называют вас прекрасными и зачем-то просят говорить те или иные формулы? Когда засовывают вам в рот чужие слова? Вы глотаете с радостью, мои нежные блондинистые головки? Ну конечно вы прекрасны. Вы лучший заменитель нас, - тех, на кого вашим сопливым мальчикам не хватило рук и клыков. Но чьи слова они просят вас повторять?
----
Если у меня пройдет немота лица, я... я... я больше никогда не пойду к врачам!
----
И я дам тебе стать первым. Пускай у меня разорвутся последние нервы, я буду молчать, я дам тебе стать первым. Иначе я сама проиграю. Вот и все.

Любить его вечно и получить level up.

Третий день кто-то упорно тычет пальцем под ребро.

И в то время, как юный Джон Леннон водит маршрутный автобус 187 по центральным улицам Петербурга, самодовольный и самоуверенный Ринго шляется по Красногвардейскому району, всем телом ощущая свою крутость и тугую резинку шапки на лбу.

Это, конечно, очень хорошо, но теперь главное - успокоиться. Дышим глубоко... глубоко...

    Вперед, друзья черного лебедя. Куда разлетаются его перья? Ветром их относит от озера куда-то далеко, и вы выслеживаете его по легким черным клочкам одежд. Проходите там, где раньше над его уродливостью смеялись, а теперь лишь гнилые доски торчат из склизкой земли. Одним камни забили желудки, другим свернули шеи. А ему так мало лет, он свободен и прекрасен.
    Друзья черного лебедя, научите его плыть по небесному озеру. Оно меняет цвет вод - с прохладно-голубого до бездонного индиго, почти черного, от желтовато-серого до нежнейшего золотисто-розового. Крутись в облаках, засыпь мир атласными черными перьями. Может, он станет лучше. А скорее всего - нет, но это не причина останавливать полет.
    В ящике дергаются пестрые лоскуты ненужной информации, я снова выпадаю. Но никогда не стану менять окрас своих гадких перьев.

Крышу рвет. Не по-детски рвет.
Не понимаю О_О

какое же говно эта виста...
когда уже рояли начнут на голову падать жалким отпрыскам беспонтового кулька?

мать мою через колено трижды сальто обернуть! я кажется начинаю... эээ... ну... фуу. в общем влюбляюся я. разумеется, вяло и тоскливо, без особого энтузиазма, но тем не менее так оно и есть...
мне себя жалко. да, правда: я становлюсь жалкой.
ну и хоп с ним.

ну вот и все.
22. и ничего... )