Многие умозаключения о жизни в общем и о людях в частности в большинстве случаев мы делаем на основе собственного опыта. Тем не менее, за своими естественными привычками, реакциями проследить трудно, но иногда такое происходит: иногда тебе становится стыдно, иногда охватывает гордость собой, а иногда смешно, и хочется поделиться с окружающими.
Люди, любящие разговаривать, писать (пользователям ЖЖ это должно оказаться близко), развивать всевозможно свою речь, иногда, приблизительно зная, каким путем будет развиваться разговор, и даже предвосхищая слова, реплики собеседника, иногда заготавливают относительно восхитительные выражения. Я говорю здесь "относительно", потому что хочу подчеркнуть, что именно создающему они кажутся восхитительными, но и не отрицаю того, что часто они такими и выходят. Что они надеются получить взамен? Раумеется, реакцию. Они стремятся поразить, удивить собеседника, наконец, возвысить себя самого. И само ужасное в таких случаях знаете что? Это когда ты, видя, что все идет по плану, триумфально произносишь длинную, заковыристую речь, словооборот, а в ответ рассеянное:
- ...Что?.. Прости, ты что-то сказал?
- О_О !!!
- Нет-нет, повтори, пожалуйста! Извини, я прослушал. Повтори.
Повторить?! Нет! Это уже не повторится! Все великолепие фразы, заключенное в единомоментном ее звучании, - все пропадает в черной дыре невнимания.
Смешно, не правда ли? =)

Полчаса без секунды мы с тобой говорим,
Недотравленные клетки пока наполняются ядом.
Я представить боюсь наш раздельный постельный режим,
Который, возможно, закончится медленной смертью и Адом.
И ведь нас, скорее всего, не положат рядом.

Образа двоичного кода первичных ошибок
Стучатся ночами в мою приоткрытую настежь дверь.
Сохрани меня, обереги от их злых, сильных улыбок,
О мой юный царь, никого кроме нас нет теперь,
Не поспорить и Смерти с ней в силе, поверь.

И пока мы еще вполне способны,
Выжать из легких соломонову древнюю Песнь,
Пока в расписаниях временных и погодных
Мы ищем лазейки, какие ни есть,
Пока все вокруг разрывают на части, -
Кто-то влево, кто - вправо, кто-то назад, -
И трещим мы по швам, в одночасье
Зарастая под ласками взаимных наград;
Пока рушатся Стены, и возводятся храмы,
С хрипом усаживается у надгробья Петроград
(Мы или они в конце окажемся правы?),
Мезонин и эркер VS Вавилонамат;
Пока все кипит и кричит о прощеньи,
Знакомые - в Прагу, друзья - в диспансер,
В наших подушках тишина и спасенье,
Райский сад, на какой-то особый манер.

Я боюсь представлять нашу необретенную старость,
Где мы платим счета в двадцать с хвостиком лет,
Ведь уже оседает в нас прахом усталость;
В спешке съеденый бледный омлет
Входит в нас,
                  как летне-весенний, 
                                        предвещающий нечто 
                                                                                  свет.

     Вот так вот: танцевать, лениво поворачиваясь вокруг своей оси, под пение ее величества Эдит, улыбаясь друг другу тепло и мирно в золотом свете растворяющегося лета. В аэропорту удивительная тишина, как в лесу, только изредка назойливо звенят самолеты, но звук их отдаленный, не тревожный. Кто-то уезжает, расстается, встречается, начинает новую жизнь, возвращается к старой, плачет, улыбается, ждет на контроле, спит на креселах, - но это не тот зал ожиданий, тут невероятно спокойно. Кто-то улетает навсегда, а кто-то остается. Надолго.
     У нас невероятно красивое небо, над нашим невероятно красивым городом. И если в этот город придет бабье лето, я продолжу писать свое "Лето". 
     Не важно, какими средствами мы будем существовать, мы будем жить тем, что любим, так, как любим (не "хотим" и не "умеем", а именно "любим"), ведь все то, к чему нас так тянет, - у нас и в нас, и делаем мы это в первую очередь для самих себя: я пишу, ты - ...  
     Я радуюсь, что передо мной появляются четкие цели, радуюсь, что могу и хочу продумывать дальнейшие шаги, строить коварные планы. Мне все равно, что мы теряем года, ведь мы будем вечно, мы будем всегда.
     Падам, падам, присаживайтесь, милорд. Вам рады здесь, милорд. Здесь очень уютное место, милорд, здесь просторно и тепло. А этот мирный стук, милорд, вы привыкнете к его звучанию, оно - о вас.

---------------

- Ты любишь креветки?
- Нет, не особо.
- Нуу... А если по-хемингуэевски?*
- Это как? С двустволкой во рту, что ли?


*рецепт креветок из одной любимой Хемингуэем ресторашки - с добавлением лимона и перца.

       Бывает, подступает к горлу, к самому основанию шеи, каучуковый сгусток то ли избыточного кислорода, то ли спешащей крови. Когда стоишь на пороге, отделяющем молчание от... От. От чего?
       Проходят минуты, ты молчишь, а сгусток никуда не девается и душит. Подавиться собственными словами... Какая нелепость. Почему мне так нужно писать и почему у меня так чертовски плохо это получается?! На что-то одно нужно положить крест: на "письмо" или на его же оценку. Надо, но невозможно.
       С музыкой проще: либо умеешь, либо нет; либо слух дан, либо не дан. А мне... а я... А я все там же на границе, на стыке одного с другим. Я вижу, кем могла родиться... А, к дьяволу рифмы, не то настроение. Вижу себя, реально оцениваю свои возможности, понимаю, что нет ни дара, ни способностей, ни предпосылок, ни обстоятельств, - но зачем тогда оно через меня проходит? Зачем оно "сказалось" и будет "говориться" моими голосовыми связкими, моими руками, через мои мысли? Нельзя сыграть "Реквием" на балалайке, к чему же эта пытка? Как меня остановить?
       Скажите, насколько все это серо и однообразно, затерто и проштамповано, скажите, что я зря трачу вселенское время, пните меня под зад, - мне нужен сторонний импульс к остановке (пузырик парадокса). Каллиопа, Эвтерпа, Мельпомена, Талия, нежнейжая Эрато, перестаньте изображать из себя амуров. Негоже вам раздавать дары бесславным и кривить лица в издевательских усмешках!
       Всегда разрываться по шву. Не там и не здесь. Не он и не она. Не кровь, не плоть. Не гений, не дура. Не свободная и непривязанная. Не молодая и не старая. Не красивая, не уродина. Не черная и не белая. Место перехода цвета в цвет; облизанный волной край песчаного пляжа; узел между бусинами ожерелья; бескрылая муха; размалеванный подросток.
       Нет. Не забирайте его... Только не забирайте его...

    Почему женщины так склонны вести в уме диалог с самой собой, где оба однообразных Я обязательно противоречат друг другу, незаметно то и дело меняясь воротами?
    Почему считающая себя умной и неповторимой женщина обязательно объявляет [вслух или внутрь] непременной своей чертой заблужденность, запутанность? Зачем, почему так приятно чувствовать себя нигде, в проходе, между двумя ДСПэшками одной двери?

и еще много чего потом...

(Отвратительнейшая обложка, не судите!)

    Поезд ошеломленно тормозит в тоннеле. Тебя тянет, разворачивает и отпускает. Но напряжение в ногах остается, потому что вагон замер под наклоном. Всегда под наклоном. Он стоит минуту, две, в абсолютной, странной тишине склепа и, когда ты уже уверен, что дальше он не поедет, поезд встряхивается, дрожь двигателя проходит по всему его телу, последовательно от головы к хвосту, через все вагоны. И он срывается, в попытке догнать собственные глаза.

    День, когда хочется сделать пакость всем своим бывшим Х)
    Подгадить как следует, чтоб навсегда запомнили...