Бывает, подступает к горлу, к самому основанию шеи, каучуковый сгусток то ли избыточного кислорода, то ли спешащей крови. Когда стоишь на пороге, отделяющем молчание от... От. От чего?
       Проходят минуты, ты молчишь, а сгусток никуда не девается и душит. Подавиться собственными словами... Какая нелепость. Почему мне так нужно писать и почему у меня так чертовски плохо это получается?! На что-то одно нужно положить крест: на "письмо" или на его же оценку. Надо, но невозможно.
       С музыкой проще: либо умеешь, либо нет; либо слух дан, либо не дан. А мне... а я... А я все там же на границе, на стыке одного с другим. Я вижу, кем могла родиться... А, к дьяволу рифмы, не то настроение. Вижу себя, реально оцениваю свои возможности, понимаю, что нет ни дара, ни способностей, ни предпосылок, ни обстоятельств, - но зачем тогда оно через меня проходит? Зачем оно "сказалось" и будет "говориться" моими голосовыми связкими, моими руками, через мои мысли? Нельзя сыграть "Реквием" на балалайке, к чему же эта пытка? Как меня остановить?
       Скажите, насколько все это серо и однообразно, затерто и проштамповано, скажите, что я зря трачу вселенское время, пните меня под зад, - мне нужен сторонний импульс к остановке (пузырик парадокса). Каллиопа, Эвтерпа, Мельпомена, Талия, нежнейжая Эрато, перестаньте изображать из себя амуров. Негоже вам раздавать дары бесславным и кривить лица в издевательских усмешках!
       Всегда разрываться по шву. Не там и не здесь. Не он и не она. Не кровь, не плоть. Не гений, не дура. Не свободная и непривязанная. Не молодая и не старая. Не красивая, не уродина. Не черная и не белая. Место перехода цвета в цвет; облизанный волной край песчаного пляжа; узел между бусинами ожерелья; бескрылая муха; размалеванный подросток.
       Нет. Не забирайте его... Только не забирайте его...

      Если бы Эдип действительно хотел наказать себя ослеплением, он бы выбрал себе такую работу, на которой ему бы пришлось на протяжении 10 часов беспрерывно пялиться в монитор компьютера, напряженно следя за собственной работой над уродливыми, отвратительно уродливыми, фарфоровыми статуэками.  А выколоть себе глаза спицами - это не мучение, это позерство.
      Эдип, ты позер!

Есть растение чистотел.
А есть пустотел.
И это не растение.

Проливать кровь за тебя как можно дольше.
----
Как вы себя чувствуете, девочки-суррогаты, когда они называют вас прекрасными и зачем-то просят говорить те или иные формулы? Когда засовывают вам в рот чужие слова? Вы глотаете с радостью, мои нежные блондинистые головки? Ну конечно вы прекрасны. Вы лучший заменитель нас, - тех, на кого вашим сопливым мальчикам не хватило рук и клыков. Но чьи слова они просят вас повторять?
----
Если у меня пройдет немота лица, я... я... я больше никогда не пойду к врачам!
----
И я дам тебе стать первым. Пускай у меня разорвутся последние нервы, я буду молчать, я дам тебе стать первым. Иначе я сама проиграю. Вот и все.

Нет, ну какого черта-то?!
Почему обязательно нужно испортить в конец настроение... Вообще расстроилась.
А память - это тоже проклятье.

Начала находить параллели между своей начальницей и Гитлером.
Кто знает дату его смерти?

    Поезд ошеломленно тормозит в тоннеле. Тебя тянет, разворачивает и отпускает. Но напряжение в ногах остается, потому что вагон замер под наклоном. Всегда под наклоном. Он стоит минуту, две, в абсолютной, странной тишине склепа и, когда ты уже уверен, что дальше он не поедет, поезд встряхивается, дрожь двигателя проходит по всему его телу, последовательно от головы к хвосту, через все вагоны. И он срывается, в попытке догнать собственные глаза.

    День, когда хочется сделать пакость всем своим бывшим Х)
    Подгадить как следует, чтоб навсегда запомнили...

Сплошные расстройства.

Безумные гонки на трамваях - 2.

Папочка-стол и четыре стула-сыночка.

Загнанных лошадей пристреливают - правда.

Четыре с хвостиком сотен щелчков затвором фотоаппарата.

Анализный триумф и лестничный слалом.

Пустота в желудке с 15.00 до 22.20. Выключительно